Curriculum, Training, and Clinician Guide of Functional Analytic Psychotherapy

Подробный конспект главы Скинты и Секарэ (2025) из сборника Palgrave о терапиях третьей волны. Это пересказ, а не перевод. PDF лежит в «Литература / Исследовательские статьи».

Кратко

Раньше ФАП учили только в Вашингтонском университете у Коленберга и Цай. Сейчас учебную программу ведут Сертификационный комитет ФАП и Совет по сертификации, политике и этике, куда входят только сертифицированные тренеры. Актуальная версия программы публикуется на functionalanalyticpsychotherapy.com.
Обучение терапевта идёт в три уровня (или одним FAP Intensive) и сочетает опыт на себе с теорией.
Программа строится вокруг пяти правил и пяти базовых компетенций: осознанность, смелость, любовь, бихевиоризм и логическое ФАП-взаимодействие.
Для сертификации нужны курсы, 20 индивидуальных консультаций и запись сессии с кодированным транскриптом. Тренеру к этому добавляются стаж, публикации и устный экзамен.
Отдельные разделы посвящены культурной скромности и границам в супервизии.
Ограничение, которое называют сами авторы: и метод, и программа обучения пока недостаточно проверены эмпирически.

Зачем ФАП учат через опыт

ФАП — это способ смотреть на межличностные взаимодействия в терапии и отвечать на них, опирающийся на контекстуальную поведенческую теорию. Принципы ФАП использовались, чтобы описать роль терапевтических отношений в ACT, и чтобы усилить КПТ и психодинамическую терапию. Создатели ACT и DBT подчёркивали, что для хорошей работы в их подходах нужно понимать ФАП.

Программа соединяет теорию и опыт. Авторы опираются на различие «знать что» и «знать как»: первое соответствует поведению, управляемому правилами, второе — поведению, сформированному контингенциями. Правила указывают направление, а межличностный репертуар формируется в отношениях.

Главный навык — логическое ФАП-взаимодействие: заметить КРП, заметить свою реакцию на него, ответить так, чтобы вызвать улучшение, и подстроить следующие ответы по тому, как это подействовало. Для этого нужно выдерживать сильные эмоции и терапевтически выражать свои. Поэтому упражнения «вживую» проходят через всю программу.

Три уровня обучения

На курс может прийти любой желающий. Лицензия и клинический опыт нужны только для сертификации.

Уровень 1 — в основном опыт на себе. Участники применяют принципы ФАП к своей жизни и к отношениям внутри группы, рискуют и смотрят, как их история научения влияет на реакции на сильные чувства, от любви до стыда. КРП1 и КРП2 разбираются на динамике между участниками и ведущими. Уязвимость может сталкивать с аверсивными стимулами и сужать репертуар, включая способность замечать и принимать перспективу другого. Поэтому интенсивность опыта на этом уровне дозируется в поддерживающей среде.
Уровень 2 — те же принципы применяются к работе терапевтом. Участники кодируют и отрабатывают логическое ФАП-взаимодействие и смотрят, как их история связана с полезными (Т2) и бесполезными (Т1) ответами клиентам. Знакомый материал разбирается технически: отвечать искренне и одновременно отслеживать функцию своего и чужого поведения. Участников просят подумать, как их собственные межличностные трудности могут сказаться на терапии и каких целевых поведений не хватает в их репертуаре.
Уровень 3 — навыки тренера и супервизора: вести других через тот же процесс и давать обратную связь по наблюдаемым взаимодействиям. Сложные случаи концептуализируются строго по поведенческим принципам.

Чаще всего каждый уровень идёт 8 недель по 2 часа в неделю, иногда — как двухдневный воркшоп. FAP Intensive (2,5–3 дня) засчитывается вместо любого уровня. Ежегодные Intensive в Вашингтонском университете прекратились в 2016 году. Первый европейский прошёл в Будапеште в июне 2024 года, первый латиноамериканский был запланирован на октябрь 2025 года в Боготе.

Пять правил как основа программы

Замечать КРП.
Вызывать КРП.
Естественно подкреплять КРП.
Наблюдать, как поведение терапевта подкрепляет КРП.
Способствовать генерализации.

Большую часть программы составляют упражнения на каждое правило и на отдельные моменты терапии: начало и завершение, разрывы альянса, ценности терапевта (приложения к Tsai et al., 2009). Через них развиваются ключевые навыки: различать поведенческие мишени, дифференциально подкреплять и описывать функциональные параллели между поведением в сессии и вне её. Разбираются поведенческие интерпретации близости (Cordova & Scott, 2001) и стилей привязанности у взрослых (Mansfield & Cordova, 2007). Используются ролевые игры и записи сессий.

Для сертификации нужно 20 индивидуальных супервизий по профессиональным и личным вопросам. Раньше требовалось два супервизора по 10 встреч. Теперь смену супервизора решают вместе терапевт и супервизор, по необходимости.

Как складывалась программа

1991. Первая книга Коленберга и Цай выросла из попытки описать поведенческим языком «мастеров-клиницистов», у которых клиенты улучшаются сильнее, чем в поставленных целях. В ней сформулированы пять правил, их связь с различением, подкреплением и вызыванием, а также философия радикального бихевиоризма. Клинические виньетки там были, но упражнений для развития навыков было мало.
Дальше. Аспиранты, учившиеся ФАП и проводившие исследования, добавляли новые идеи и техники (Tsai et al., 2009). Среди тренеров сложилась культура поддержки риска: кто-то пробовал танец, импровизацию или боевые искусства, и это вдохновляло новые упражнения. Эта культура перешла в онлайн-курсы и Intensive.
ACL. Чтобы сделать ФАП понятным без поведенческой подготовки, ввели три термина «среднего уровня» (между техническим языком и обыденной речью): осознанность, смелость и любовь (Awareness, Courage, Love). Модель помогла выйти к широкой аудитории, например в ACL-группах для неклиницистов. Но сообщество тренеров в основном предпочло исходный, поведенчески последовательный подход, ориентированный на процессы. Некоторые предложили альтернативы, которые возвращают в центр функциональный анализ, например интерперсональную поведенческую терапию (IBT; Callaghan & Follette, 2020).

Две школы: Рино и Сиэтл

Невадский университет в Рино: типичные проблемы терапевта — подкреплять КРП2 и не отвечать на КРП1, застревать на топографии вместо функции. Важны умение давать и получать обратную связь и отказ от комплементарных отношений, в которых терапевт восполняет дефициты клиента. Эта линия развилась в IBT.
Вашингтонский университет в Сиэтле: точное эмпатическое отражение, надёжность, эмоциональный риск. Практикум строится как сообщество, где можно признавать ошибки и получать поддержку в риске и в личной жизни (Sloan et al., 2021).

Сейчас акцент зависит от группы и тренера, а программа требует внимания к элементам обеих школ.

Пять базовых компетенций

Каждая компетенция — обобщённый репертуар, связанный с определённым поведенческим процессом и разбитый на подрепертуары. Первые три соответствуют осознанности, смелости и любви, четвёртая — бихевиоризму, пятая — объединению всех правил в одно взаимодействие. Компетенции развиваются на всех уровнях и отрабатываются в супервизии.

1. Осознанность: различать мишени

Связана с правилами 1 и 4. КРП оцениваются по функции, а не по форме. Например, бурный смех или рыдания могут служить избеганию близости. То же касается терапевта: различать свои Т1 и Т2 и менять их по результату. Нужна и метаосознанность: понимать, когда ФАП уместен и как приём сработает функционально. Например, если клиент хорошо умеет избегать неприятных эмоций, настойчивое возвращение к трудному разговору может привести к избеганию терапевта и терапии.

На курсах участники отслеживают КРП в жизни и внутри группы. Для этого есть упражнение «Истории жизни»: один рассказывает значимый личный эпизод, остальные говорят, что он у них вызвал, рассказчик описывает, как отозвались эти ответы. На уровне 1 фокус на самонаблюдении и искренности, на уровне 2 — на наблюдении функций и ответе на них.

2. Смелость: вызывать КРП

Связана с правилом 2. Это умение предъявлять условные или дискриминативные стимулы для КРП. Во всех книгах по ФАП повторяется мысль, что идеальные отношения естественно вызывают КРП1, а без них не появятся КРП2. Инструменты — самораскрытие, вызывающие методы и среда с дискриминативными стимулами для КРП.

Самораскрытие стратегическое: терапевт продумывает, как оно может вызвать, подкрепить или наказать КРП, и дозирует его. После него исследуют реакцию клиента и мотивы терапевта. Это трудно, но укрепляет близость и генерализацию, потому что терапевтические отношения больше похожи на другие отношения клиента. Минимальное самораскрытие — искренне описать свою эмоциональную реакцию на поведение клиента.

Вызывающие методы, которые отрабатываются на тренингах: стихи и истории, внимание к телесным ощущениям, работа со стыдом, горем, гневом, грустью и потерей, размышления о смерти и о том, что ещё хочется успеть, внутренние голоса, свободные ассоциации.

Типичные вопросы ФАП структурируют начало, середину и конец терапии, и каждая фаза вызывает свои КРП. В конце исследуют прошлые потери и переходы, закрепляют результаты, прощаются, например через письмо о завершении терапии. Участники тренингов практикуют «хорошие прощания» — так, будто больше не увидятся. Это блокирует привычное избегание расставаний.

Ещё два инструмента:

Мостик (
SBQ): клиент пишет о связи с терапевтом, о том, что помогло и не помогло, что ему трудно сказать и что в сессии похоже на его жизнь. На курсах его заполняют после занятий.
Дневник рисков: участники каждый день рискуют ради значимых целей, записывают риск и оценивают его силу. Дневник видят другие участники и откликаются.

3. Любовь: естественно подкреплять

Связана с правилом 3: блокировать КРП1 или работать с ними и естественно подкреплять КРП2. Естественное подкрепление возникает, когда терапевтом движет благополучие клиента, а прогресс клиента подкрепляет терапевта. Искусственное подкрепление может казаться неискренним и не встречается в жизни клиента, что мешает генерализации. С КРП1 терапевт использует свои негативные реакции так, чтобы они отражали ответы, которые клиент может получить в жизни. Невербальные сигналы важны, но клиент может их не заметить, поэтому их стоит подкреплять словами.

Упражнение «100 позитивов»: записать 100 вещей, которые ценишь в себе, и отметить самые важные и самые уязвимые для того, чтобы ими поделиться. Заодно участники тренируются принимать подкрепление.

4. Бихевиоризм: 10 подрепертуаров

В главе разобраны не все десять. Упомянуты:

FAP rap — объяснение клиенту в начале терапии: уязвимость, эмоциональный риск, внимание к поведению в сессии. Прозрачность помогает клиенту полнее включиться.
Форма концептуализации ФАП: история, проблемы и цели вне сессий (O1/O2), поддерживающие их факторы среды, ресурсы, КРП1 и КРП2, план вмешательств, Т1 и Т2.
Поведенчески-аналитическая концептуализация: систематически выявлять и проверять дискриминативные и подкрепляющие стимулы, задающие класс целевого поведения, то есть антецеденты, последствия и особенности репертуара.
Усиление других терапий ФАП: использовать приёмы из других подходов функционально, чтобы вызывать КРП. Такая техническая эклектика работает без противоречий, только если опирается на единую поведенческую теорию.
Отслеживание прогресса (правило 4): подкреплённое КРП2 должно учащаться, иначе подкрепления не было. Терапевт следит за этим, подстраивает ответы и помнит, что для разных клиентов подкрепляющими будут разные реакции.
Домашние задания для генерализации (правило 5): лучшее задание продолжает взаимодействия, где КРП2, скорее всего, естественно подкрепят во внешнем мире, обычно со значимыми людьми. Ответ других предсказать нельзя, поэтому клиент учится различать, где и с кем новые навыки вероятнее сработают.
Функциональные параллели: описывать сходство поведения в сессии и вне её, включать в терапию те классы стимулов, с которыми клиент встречается в жизни, и направлять на них внимание. Этот же навык помогает находить КРП по рассказам о жизни.
Функциональные интерпретации: объяснять действия и слова клиента через историю научения, дискриминативные стимулы и влияние поведения на среду. Такие высказывания делают управляющие переменные заметнее и могут работать как правила и инструкции.
Формирование КРП3 — высказываний клиента о причинах своего поведения. КРП3 важны только в той мере, в какой помогают формировать КРП2. Авторы отмечают, что эмпирические данные ставят полезность КРП3 под вопрос (Villas-Bôas et al., 2016), а теоретически изменение поведения и его словесное описание — разные классы поведения (Hineline, 1983).

5. Логическое ФАП-взаимодействие

Использовать все пять правил в одном взаимодействии (Weeks et al., 2012), в рамках концептуализации и гибко. Схема: терапевт вызывает КРП, затем подкрепляет КРП2 или блокирует КРП1, снова вызывает, формируя ответ до КРП2, который можно подкрепить. Потом делает отражение «изнутри наружу» (in-to-out), связывая эпизод с поведением в жизни, и оценивает, как подействовал его ответ. Участники ищут эти шаги в записях и живых сессиях и показывают навык на тренингах. Для оценки компетенций есть шкалы (Kanter et al., 2013; Maitland & Gaynor, 2016; Maitland et al., 2016).

Сертификация

ФАП-терапевт

8-недельный онлайн-курс уровня 1, очный или онлайн-воркшоп выходного дня и воркшоп уровня 2 или FAP Intensive.
Не менее 20 индивидуальных консультаций с сертифицированным тренером, желательно с двумя. Обсуждаются компетенции и реакции самого терапевта на вызывающие стимулы, в том числе личное, если оно влияет на КРП клиента.
Чтение: Kohlenberg & Tsai (1991). Некоторые супервизоры берут более новые книги: FAP Made Simple (2017) или Distinctive Features (2-е изд., 2024).
Запись сессии + концептуализация + кодированный транскрипт, в котором есть хотя бы одно логическое ФАП-взаимодействие, не меньше пяти взаимодействий «здесь и сейчас», КРП1, КРП2, Т1, Т2 и вопросы, вызывающие КРП3. Портфолио оценивают минимум два сертифицированных тренера-волонтёра.

ФАП-тренер

Всё, что для терапевта, плюс:

обычно не меньше 5 лет практики после лицензии;
продвинутое обучение (уровень 3 или второй Intensive);
соведение 8-недельного курса уровня 1 или 2 с сертифицированным тренером и участие в ведении других форматов (воркшопы, конференции, Intensive);
публикация по ФАП первым или вторым автором;
устный экзамен по бихевиоризму перед Советом (изредка его заменял 8-недельный курс по бихевиоризму);
рекомендательные письма от сертифицированных тренеров.

Культурная скромность

История научения и доступный репертуар связаны с социальными идентичностями человека. Тренеры ФАП писали о работе в межрасовых парах терапевт–клиент (Miller et al., 2015) и с сексуальными и гендерными меньшинствами (Skinta et al., 2018).

Для терапевтов из большинства открыто говорить о расе, сексуальности и гендере может быть новым опытом и столкнуть со стыдом за прошлые микроагрессии. Для участников из меньшинств те же задания работают иначе: открыто говорить о своём отличии в преимущественно белой, цисгендерной или гетеросексуальной группе раньше часто наказывалось. Такие люди редко составляют большинство группы, а среди сертифицированных тренеров сейчас один чернокожий психолог. Авторы предполагают, что это могло замедлить разнообразие среди терапевтов и тренеров.

Что изменил Совет:

добавил литературу о разнообразии в ФАП к подготовке к устному экзамену тренера;
расширил виды записей для подтверждения навыка: теперь подходят супервизионные и тренинговые взаимодействия. Так оценщик из большинства не будет неверно понимать контекст разговора двух людей из одной группы меньшинства. Это также открывает дорогу тем, кто работает на языке, которого нет среди тренеров, если воркшопы проходят на языке, понятном оценщикам.

Ещё один риск: без обратной связи от клиента терапевт может определять «желательные» КРП2 по меркам своей культуры и своих предпочтений и тем самым злоупотреблять властью. Нельзя исходить из готовых предположений о зрительном контакте, о непонятых фразах или о том, какие отношения клиент хочет сделать ближе.

Супервизия и границы

Супервизия полезна не только при обучении. В трудные периоды она показывает, как терапевт выглядит со стороны глазами коллеги, понимающего поведение функционально. (В США «супервизия» — работа под лицензией супервизора, «консультация» — у самостоятельно лицензированного терапевта. В главе для простоты везде «супервизия».)

В супервизии идёт параллельный процесс: как и в терапии, поощряются риск и уязвимое самораскрытие, но с функциональной целью — чтобы терапевт лучше работал с клиентом. Например, если клиенту нужно оставаться с эмоцией, которую терапевту трудно выдерживать (стыд, потеря), или если история клиента похожа на опыт терапевта.

При этом супервизор моделирует границы: не исследует личное больше, чем нужно для работы. В терапии так же: уязвимость не самоцель. Пример: клиентка говорит, что муж не удовлетворяет её сексуальные потребности. Терапевт принимает это, но не расспрашивает о подробностях, если они не связаны функционально с её КРП1, и доверяет ей рискнуть в отношениях и сказать о своих потребностях партнёру.

Пример: супервизия в трудный момент

Сара в 43 года ушла из корпоративного мира учиться на психолога. Отчасти её подтолкнули трудности сына (социальная тревога, отказ ходить в школу) и хороший опыт с терапевтом. В корпорациях она сталкивалась с сексистскими микроагрессиями, поэтому радовалась, что в психологии в основном работают женщины. Во время выборов 2016 года в США сексистские комментарии о Хиллари Клинтон напоминали ей то, что она слышала на работе, и ей стало трудно оставаться присутствующей с клиентами.

Клиент с энтузиазмом говорил о Трампе и повторял оскорбления в адрес Клинтон. Сара пришла с этим к супервизору, д-ру Браун. Ход разговора:

Сара говорит, что почувствовала себя заглушённой, как на совещаниях с сексистскими шутками. Супервизор спрашивает, что происходило в голове и в теле.
Сара вспоминает эпизод: руководитель сказал, что кофе должна делать она как женщина. Она возразила, в ответ услышала, что команде нужно уметь понимать шутки, и почувствовала, что рискует работой. С клиентом было то же телесное ощущение: будто выбили воздух из лёгких и скрутило живот.
Супервизор спрашивает, возникало ли это ощущение с ней самой. Сара: нет, и поэтому было так неожиданно почувствовать это снова в клинике.
Супервизор спрашивает, думала ли Сара сказать клиенту, что она почувствовала. Сара сомневается, можно ли так вообще, боится навязать свою повестку, переживает, что работает с клиентом не так, как хотела бы, и начинает плакать.
Супервизор отражает её страх неожиданного наказания и спрашивает, каково было бы сказать клиенту, что эти комментарии её закрывают и отталкивают, и не реагируют ли так же другие женщины в его жизни.
Сара признаётся, что ей приходила мысль, что никакой женщине не захочется слушать такое, но казалось, что это её личное.
Супервизор предлагает посмотреть иначе: использовать свои реакции как компас, который может помочь улучшить другие отношения клиента.

Разбор авторов: супервизор делает то же, что ФАП-терапевт в сессии, — вызывает, подкрепляет, моделирует. Цель — поддержать неизбегание у Сары как терапевта и доверие к тому, что её история достаточно похожа на опыт других женщин, чтобы служить компасом и показать клиенту, как его поведение может вредить его отношениям с женщинами вне терапии. Отражение «изнутри наружу» помогло Саре увидеть, как происходящее в сессии повторяет её прошлый опыт.

Заключение авторов

Практика ФАП устойчиво одинакова во всех ролях — тренер, супервизор, терапевт — потому что опирается на пять правил. Правила легко понять и трудно освоить, а пять компетенций показывают путь к мастерству.
В основе программы — поведенческие принципы, сведённые к осознанности, смелости и любви, с упором на опыт, уязвимость и личный риск. Центральное место занимает концептуализация: любое вмешательство, откуда бы оно ни пришло, должно опираться на поведенческую теорию.
Супервизия даёт безопасное место для личного и профессионального исследования и при этом подкрепляет поведение терапевта в духе ФАП. В программу встроены культурная скромность, совместное определение КРП1 и КРП2 и внимание к власти и идентичностям.
Сильная сторона ФАП — опора на поведенческие принципы, уже переведённые и исследованные по всему миру, поэтому языковой барьер ниже, чем у новых терапий. Ограничивает распространение в основном число тренеров и языки, на которых они работают.
Ограничение: сочетание принципов в терапии и супервизии мало исследовано. Методу нужны более строгие исследования на разных популяциях, а программе обучения — проверка того, что она даёт измеримый рост навыков и лучшие результаты терапии.

На что обратить внимание

Глава обзорная. Собственных данных нет, это описание программы от двух тренеров.
Компетенция «бихевиоризм» описана не полностью. Заявлено 10 подрепертуаров, но в главе они не пронумерованы и не все названы.
Опечатка в оригинале (пометка составителя): совет называется то «Certification, Policy, and Ethics Board», то «Certification, Ethics, and Policy Board». Скорее всего, это одна и та же структура.
Сомнения насчёт КРП3 — заметное место: авторы, сами тренеры, прямо ссылаются на данные против ключевой роли КРП3 в правиле 5.
Связь с практикой (пометка составителя): упражнения «Истории жизни», «100 позитивов», дневник рисков и мостик — это материал курса, который ты ведёшь.

Связи

Мэттью Скинта — первый автор.
5 правил ФАП — основа программы.
SBQ — мостик как инструмент вызова КРП.
A Guide to Functional Analytic Psychotherapy: Awareness, Courage, Love, and Behaviorism — источник упражнений программы (приложения) и описания двух школ.

Литература главы

Barnes-Holmes et al. (2015); Callaghan & Follette (2020); Cordova & Scott (2001); Hardebeck (2023); Hayes, Strosahl & Wilson (2011); Hineline (1983); Holman et al. (2017); Kanter, Tsai & Kohlenberg (2010); Kanter et al. (2013); Kohlenberg & Tsai (1991); Maitland et al. (2016); Maitland & Gaynor (2016); Mansfield & Cordova (2007); Miller et al. (2015); Muñoz-Martínez et al. (2024); Skinta et al. (2018); Sloan, Skinta & Pantalone (2021); Sullivan et al. (2024); Tsai et al. (2020); Tsai et al. (2009); Villas-Bôas, Meyer & Kanter (2016); Weeks et al. (2012). Полные ссылки — в PDF главы.